Астра уже несколько минут плавала возле открытого прохода, но никак не решалась пересечь границу морского загона.
Мы стояли на берегу исследовательской станции и молча смотрели на воду. Сегодня большая белая акула впервые должна была оказаться в открытом океане, и этот шаг ей предстояло сделать самостоятельно.
Наконец из глубины показался знакомый тёмный силуэт. Астра медленно приблизилась к выходу, проплыла ещё несколько метров и остановилась.
— Почему она не выходит? — кто-то тихо спросил из толпы.
— Три года она жила здесь. Для неё это единственный знакомый мир, — ответила я. — Подождём.
Астра тем временем резко развернулась и скрылась в глубине.
Прошло ещё несколько минут, прежде чем она появилась снова. На этот раз акула приблизилась к проходу, пересекла границу морского загона и оказалась с другой стороны. Сначала Астра проплыла совсем недалеко, словно проверяя, что находится впереди, но потом резко мотнула хвостом и уверенно направилась в открытый океан.
Я продолжал смотреть ей вслед, пока тёмный силуэт окончательно не исчез в синей воде.
Профессор Кукурузов подошёл к компьютеру.
— Она уже в океане. — сказал он и улыбнулся.
На карте появилась первая точка от спутниковой метки, закреплённой на спинном плавнике Астры.
Как же долго я ждал этого момента.
Сколько себя помню, я всегда любил акул. Но больше всех мне нравились большие белые акулы. Я читал о них книги и научные статьи, смотрел документальные фильмы и мог часами рассказывать, как они охотятся, путешествуют по океану и почему на самом деле совсем не похожи на кровожадных чудовищ из фильмов.
Когда мне было одиннадцать лет, я впервые погрузился с аквалангом в большой аквариум с акулами. Конечно, белых акул среди них не было, ведь они очень плохо переносят содержание в неволе, поэтому увидеть такую акулу в обычном океанариуме практически невозможно. Но для меня то погружение всё равно стало особенным. До этого я наблюдал за акулами через стекло, а теперь оказался с ними в одной воде, и видел, как спокойно они проплывают рядом, как двигаются и реагируют на происходящее вокруг. И уже после первого погружения я окончательно решил получить сертификат дайвера, потому что хотел наблюдать за акулами не в аквариуме, а в их естественной среде обитания.
Но больше всего тогда меня волновало будущее больших белых акул.
Эти животные появились на Земле задолго до человека и стали одними из крупнейших хищников современного океана. Однако даже такой сильный хищник оказался уязвимым перед деятельностью людей. Белые акулы попадали в рыболовные снасти, а изменения морских экосистем влияли на места их обитания и количество добычи.
Есть у белых акул и ещё одна особенность. Они растут медленно, поздно достигают возраста размножения и производят сравнительно немного потомства. Поэтому популяция, потерявшая большое количество животных, не может восстановиться за несколько лет.
Люди стали охранять белых акул, ограничивать их вылов и изучать маршруты передвижения. И в некоторых районах это действительно помогло. Но меня интересовал другой вопрос: что делать, если однажды обычной охраны окажется недостаточно? Как восстановить популяцию, если акул останется слишком мало для быстрого естественного размножения?
И как раз тогда меня и заинтересовала биоинженерия.
Я узнал, что биоинженеры используют знания биологии, генетики и современных технологий для решения задач, связанных с живыми организмами. И тогда мне захотелось понять, сможет ли такая наука в будущем помогать не только людям, но и исчезающим животным. Возможно ли вырастить здорового детёныша редкого вида, сохранить генетическое разнообразие и затем вернуть животное в природу?
Конечно, в детстве я не знал, как именно это можно сделать. Поэтому сначала просто продолжал изучать акул, занимался дайвингом, а после школы поступил на факультет биоинженерии.
Прошли годы, и вопрос, которым я задавался в детстве, стал настоящей научной проблемой.
К тому времени в районе нашей будущей исследовательской станции осталось всего несколько десятков взрослых белых акул. Это не означало, что во всём мире сохранилось только несколько десятков животных. Речь шла именно об одной небольшой популяции, которая много лет жила и размножалась в этой части океана.
Учёные продолжали её охранять, но акул становилось слишком мало. А вместе с численностью сокращалось и генетическое разнообразие. Ведь чем меньше животных участвует в размножении, тем выше вероятность того, что будущие поколения будут происходить от близкородственных особей.
Когда я учился на последнем курсе факультета биоинженерии, то уже второй год работал на исследовательской станции вместе с командой учёных над программой восстановления популяции. Главной задачей проекта было получить здоровую молодую белую акулу, вырастить её без постоянного контакта с человеком и подготовить к самостоятельной жизни в океане.
Для этого нам понадобилась технология, которая в моём детстве только начинала развиваться — искусственная матка для акул.
Первые системы для искусственного развития эмбрионов некоторых видов акул учёные начали создавать ещё в начале XXI века. Их задача заключалась в том, чтобы воспроизвести условия внутри организма самки и позволить эмбриону продолжать развиваться вне него.
С большой белой акулой всё обстояло намного сложнее. Её детёныши развиваются внутри организма матери. Сначала эмбрион использует питательные вещества желточного мешка, а на более поздних стадиях может питаться неоплодотворёнными яйцами, которые производит самка. Чтобы вырастить такую акулу искусственно, необходимо было не просто создать резервуар с морской водой, а воспроизвести целую систему условий, необходимых для её развития, над которой учёные работали последние несколько лет.
И однажды в центре нашей лаборатории наконец появилась большая прозрачная камера, внутри которой медленно двигался небольшой серый силуэт.
Это была Астра.
Конечно, в научных документах никакой Астры не существовало. Там она называлась CC-17, где первые две буквы обозначали Carcharodon carcharias — научное название большой белой акулы. Но никто на станции не хотел называть будущую акулу номером, поэтому имя ей придумали ещё за долго до рождения.
Система состояла из нескольких частей. В центре находилась большая камера с искусственной маточной жидкостью. Она непрерывно проходила через фильтры, насыщалась кислородом и возвращалась обратно. Компьютер следил за температурой, давлением и химическим составом жидкости и если хотя бы один показатель начинал меняться, система сразу предупреждала учёных.
В тот важный день я с самого утра находился возле камеры.
— Даня, давление снова падает, — сказала Лиза, внимательно глядя на монитор.
Она была аспиранткой и отвечала за работу системы искусственного развития.
Я подошёл к компьютеру и проверил показатели.
— Кислород в норме. Температура тоже.
— Давление восстанавливается, — ответила Лиза и посмотрела на камеру. — Кажется, начинается.
Через несколько минут возле нас собралась вся команда.
Я не буду подробно рассказывать обо всех показателях, которые мы проверяли в тот день, скажу только то, что следующие сорок минут показались мне самыми длинными в жизни. Мы следили за цифрами на мониторах и боялись пропустить даже небольшое изменение.
В 15:13 Астра наконец оказалась в специальном резервуаре для акулят. Она была чуть больше метра длиной, с тёмной спиной и почти белым животом.
Астра сделала первый круг по резервуару, а за тем второй, и тут профессор Кукурузов, который руководил проектом, неожиданно сел прямо на пол.
— Профессор, с вами всё хорошо? — испуганно спросил я.
— Теперь хорошо, — ответил он и улыбнулся. — Первый этап пройден.
Профессор специально не сказал, что эксперимент удался. Рождение здоровой белой акулы было огромным достижением, но главная цель нашего проекта заключалась не в том, чтобы создать белую акулу для жизни рядом с человеком, а в том, чтобы вернуть её в океан. Но никто и не собирался растить Астру в обычном аквариуме, поэтому через несколько месяцев её перевели в огромный морской загон возле станции. Он представлял собой участок настоящего океана, отделённый специальным ограждением.
Сотрудники станции старались как можно меньше вмешиваться в жизнь Астры. Она не должна была привыкнуть к человеку и тем более получать от него пищу. Акуле предстояло самостоятельно научиться охотиться, ориентироваться в воде и реагировать на других морских животных. Учёные лишь наблюдали за её развитием, проводили необходимые обследования, но старались делать это так, чтобы Астра оставалась диким животным.
Прошло три года.
Маленькая акула длиной чуть больше метра постепенно превратилась в крупного морского хищника, готового отправиться в открытый океан. Перед выпуском учёные ещё раз проверили работу её внутренних органов, исследовали кровь, ДНК и убедились, что Астра здорова.
Оставалось лишь установить спутниковую метку, которая должна была передавать информацию о перемещениях акулы после выпуска и помочь нам понять, сможет ли Астра самостоятельно жить в открытом океане.
И вот наступило то самое утро, с которого я начал свой рассказ.
Астра уже была в нескольких сотнях метров от исследовательской станции, а через несколько недель в сотнях километров. Спутниковая метка показывала, что она продолжает двигаться по океану, уходить на глубину и самостоятельно выбирать свой маршрут. А нам оставалось наблюдать за ней и ждать, когда она встретит других белых акул.
Конечно, одна Астра не могла восстановить целую популяцию. Для этого потребуются годы исследований, новые технологии и работа многих учёных. Но наш проект показал, что у идеи, которая когда-то казалась почти фантастической, может быть будущее.
В детстве я верил, что однажды стану биоинженером и смогу помогать восстанавливать популяции больших белых акул. Тогда я ещё не представлял, как именно это можно сделать и сколько исследований для этого понадобится. Но теперь где-то в океане плавала Астра, и кажется, моя цель была гораздо ближе, чем я когда-то думал.

